Клён ты мой опавший, клён заледенелый…

Памятник Сергею Есенину на Тверском бульваре
Памятник Сергею Есенину на Тверском бульваре

Клён ты мой опавший, клён заледенелый,
Что стоишь, нагнувшись, под метелью белой?

Или что увидел? Или что услышал?
Словно за деревню погулять ты вышел

И, как пьяный сторож, выйдя на дорогу,
Утонул в сугробе, приморозил ногу.

Ах, и сам я нынче чтой-то стал нестойкий,
Не дойду до дома с дружеской попойки.

Там вон встретил вербу, там сосну приметил,
Распевал им песни под метель о лете.

Сам себе казался я таким же клёном,
Только не опавшим, а вовсю зелёным.

И, утратив скромность, одуревши в доску,
Как жену чужую, обнимал березку.

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН  28 ноября 1925 года.

Вечер бродит по лесным дорожкам…

Вечер бродит по лесным дорожкам...

Вечер бродит по лесным дорожкам…
Ты ведь тоже любишь вечера.
Подожди, постой ещё немножко,
Посидим с товарищами у костра.

Видишь целый мир в глазах тревожных
В этот час на берегу крутом.
Не смотри ты так неосторожно —
Я могу подумать что-нибудь не то.

Вслед за песней позовут ребята
В неизвестные ещё края,
И тогда над крыльями заката
Вспыхнет яркой звёздочкой мечта моя.

Ясный месяц на прогулку вышел,
Смотрят звёзды из голубых небес.
Друг хороший, ты меня услышишь,
Эту песню я пою сейчас тебе.

Знаю — будут и другие встречи,
Год за годом пролетят года.
Но вот этот тихий летний вечер
Мы с тобою не забудем никогда.

Ада Якушева

Багряный клён, лиловый…

Багряный клён

Багряный клён, лиловый вяз,
Золотистая берёза…
Как больно в сердце отдалась
Мне красок осени угроза!

Природы радужный наряд
И блеск, и роскошь увяданья
С покорной грустью говорят,
Что уж близка пора прощанья.

Прощанья с летом и теплом,
И липы блёклыми листами,
Что, золотым опав дождём,
Шуршат в аллее под ногами.

И с вашей яркою красой,
Берёза, клён и вяз лиловый,
До дней, когда вы жизни новой
Дождётесь новою весной.

К.Р. (Константин Романов)
23 сентября 1898, Павловск

Дежурный по апрелю

Дежурный по апрелю

Ах, какие удивительные ночи,
Только мама моя в грусти и тревоге,
Что же ты гуляешь, мой сыночек,
Одинокий, одинокий.
Что же ты гуляешь, мой сыночек,
Одинокий, одинокий.

Из конца в конец апреля путь держу я,
Стали звёзды и крупнее, и добрее,
Мама, мама, это я дежурю,
Я дежурный по апрелю.
Мама, мама, это я дежурю,
Я дежурный по апрелю.

Мой сыночек, вспоминаю всё, что было,
Стали грустными глаза твои, сыночек.
Может быть, она тебя забыла,
Знать не хочет, знать не хочет.
Может быть, она тебя забыла,
Знать не хочет, знать не хочет.

Из конца в конец апреля путь держу я,
Стали звёзды и крупнее и добрее,
Что ты мама, просто я дежурю,
Я дежурный по апрелю.
Мама, мама это я дежурю,
Я дежурный по апрелю.

Булат Окуджава

Есть в осени первоначальной…

Есть в осени первоначальной…

Есть в осени первоначальной
Короткая, но дивная пора —
Весь день стоит как бы хрустальный,
И лучезарны вечера…

Где бодрый серп гулял и падал колос,
Теперь уж пусто всё — простор везде, —
Лишь паутины тонкий волос
Блестит на праздной борозде.

Пустеет воздух, птиц не слышно боле,
Но далеко ещё до первых зимних бурь —
И льётся чистая и тёплая лазурь
На отдыхающее поле…

Фёдор Тютчев

Ветер стонет

Ветер стонет

Я застыла, как природа,
Ночь уходит, но погода,
Холодна и ветер дует,
Ветви гнутся, день тоскует.

Солнца нет и тучи серы,
Всё тоскливо и без меры,
Нет весны, мороз и стужа.
Во дворе замёрзла лужа.

Ветер воет и стучит,
Раны сердца бередит,
Где ты, где ты, милый друг,
Был, исчез внезапно, вдруг.

Я печалюсь, жду вестей,
Из далёких волостей.
Думы вьются, ветер воет,
За окошком ветер стонет.

Солнца нет и нет весны,
Я замёрзла без мечты.

ГАЛИНА АЛЕКСАНДРОВНА ТАРАВКОВА (псевдоним «Уссури») Март 2012 год.

Внучка

Внучка

Бабушка, ты тоже
Маленькой была?
И любила бегать,
И цветы рвала?
И играла в куклы
Ты, бабуся, да?
Цвет волос какой был
У тебя тогда?
Значит, буду также
Бабушкой и я, —
Разве оставаться
Маленькой нельзя?
Очень бабушку мою —
Маму мамину — люблю.
У неё морщинок много,
А на лбу седая прядь,
Так и хочется потрогать,
А потом поцеловать.
Может быть, и я такою
Буду старенькой, седою,
Будут у меня внучатки,
И тогда, надев очки,
Одному свяжу перчатки,
А другому — башмачки.

АЛЕКСЕЙ ПЛЕЩЕЕВ

Стрекоза и муравей

Попрыгунья Стрекоза

Попрыгунья Стрекоза
Лето красное пропела;
Оглянуться не успела,
Как зима катит в глаза.
Помертвело чисто поле;
Нет уж дней тех светлых боле,
Как под каждым ей листком
Был готов и стол и дом.
Всё прошло: с зимой холодной
Нужда, голод настаёт;
Стрекоза уж не поёт:
И кому же в ум пойдёт
На желудок петь голодный!
Злой тоской удручена,
К Муравью ползёт она:
«Не оставь меня, кум милой!
Дай ты мне собраться с силой
И до вешних только дней
Прокорми и обогрей!» —
«Кумушка, мне странно это:
Да работала ль ты в лето?» —
Говорит ей Муравей.
«До того ль, голубчик, было?
В мягких муравах у нас
Песни, резвость всякий час,
Так, что голову вскружило». —
«А, так ты…» — «Я без души
Лето целое всё пела». —
«Ты всё пела? это дело:
Так поди же попляши!»

ИВАН АНДРЕЕВИЧ КРЫЛОВ 1808 г.

Осенний вечер

Осенний вечер

Есть в светлости осенних вечеров
Умильная, таинственная прелесть:
Зловещий блеск и пестрота дерёв,
Багряных листьев томный, лёгкий шелест,
Туманная и тихая лазурь
Над грустно-сиротеющей землею,
И, как предчувствие сходящих бурь,
Порывистый, холодный ветр порою,
Ущерб, изнеможенье — и на всём
Та кроткая улыбка увяданья,
Что в существе разумном мы зовём
Божественной стыдливостью страданья.

ФЁДОР ТЮТЧЕВ        1830 г.

Осень

Осень

Как грустны сумрачные дни
Беззвучной осени и хладной!
Какой истомой безотрадной
К нам в душу просятся они!

Но есть и дни, когда в крови
Золотолиственных уборов
Горящих осень ищет взоров
И знойных прихотей любви.

Молчит стыдливая печаль,
Лишь вызывающее слышно,
И, замирающей так пышно,
Ей ничего уже не жаль.

АФАНАСИЙ  ФЕТ         1883 г.